«Не читайте за обедом советских газет-2»

Сколько себя помню, дедушка выписывал «Сельскую жизнь». Не знаю, что ему в ней нравилось, но когда землицу копать или поливать клубнику дед знал и без подсказки московских журналистов. Сосед выписывал  «Известия», газета часто выходила на шести полосах, с листом вкладышем и потому казалась мне более информативной.
Позже, уже близко к к развалу Союза я уговорил дедулю сменить пристрастия.
Как раз в те времена в «Известиях» стали печатать стенограммы заседании Съезда народных депутатов, первой версии российского парламента. Газета стала приходить пузатой, беременной политикой. На восьми, двенадцати, шестнадцати страницах...
 И я же, наивный тамбовский юноша, все это жадно читал. То, что не успел увидеть в прямом эфире по телевизору. Верил, что депутаты напринимают всякого разного, но непременно важного и над страной тотчас воссияет ласковое солнышко свободы и демократии, от которого сразу всем станет просто замечательно.
Впоследствии из этого наивного юноши вырос циник, параноик и пессимист, но то совсем другая история...
 Газету лично для меня выписали когда повязали пионерский галстук. И, как не трудно догадаться, то была «Пионерская правда» (в стране тогда выходили множество всяких «Правд»)
Маленькая, ценой в копейку-а годовая подписка рубль-но зато с цветным заголовком. Убейте, не помню, что печаталось. Что-то про то, каким хорошим был дедушка Ленин? Про то, сколько собрали металлолома и макулатуры? Про визит в Москву пионеров из Вьетнама? Зато на последней станице там иногда публиковали ФАНТАСТИКУ, которой я заболел с раннего детства. Про то, как трудно было достать хорошие фантастические книги или про то, как специально подписался на журнал «Вокруг света» чтобы хоть раз в месяц прочитать новый фантастический рассказ расскажу в свое время, а пока закончу про «Пионерку»
Чаще всего там публиковали Булычева. Теперь-то я знаю, что есть авторы и получше, но в то время для мальчишки десяти лет истории про Алису Селезневу были вполне на уровне. Их и сейчас читают.
Итак, на дворе декабрь, из номера в номер идет очередной Булычевский опус. Год вдруг заканчивается, а книга-нет. На следующий год газету мне выписать забыли...
Чем все завершится уже не узнать никак. И тогда я взял ручку, открыл чистую тетрадку на 96 листов и стал придумывать финал...